Летописи

Выбранные теги: Очистить

Боярин,


Новгородская первая младшего извода

Новгородская Карамзинская

Софийская первая летопись

Тверская летопись

1015

О убиении Бориса и Глѣба. Святополкъ сѣде в Киевѣ по отци, и съзва кыянѣ и нача даяти имѣние имъ; они же приимаху, и не бѣ сердце их с нимъ, яко братья ихъ бяху с Борисомъ. Борису же возвратившюся с вои и не обрѣтшю Печенѣгъ, вѣсть прииде к нему, яко «отець ти умерлъ». И плакася по отци, велми бо любимъ бѣ отцемъ паче всѣх; и пришед ста на Алтѣ. Рѣша же дружина отня: «Се, у тебе есть дружина отня и вои бещислено; пакы поиди и сяди в Киевѣ на столѣ отьнѣ». Он же рече: «не буди того мнѣ взяти, ни рукы подняти на брата старѣишаго; аще отець мои умре, то сь ми будеть во отца мѣсто». Се слышавше, разидошася раздно от него; Борисъ же стояше съ отрокы своими. Святополкъ же, исполнивъся безакониа, Каиновъ смыслъ приимъ, посла къ Борису, глаголя, яко: «С тобою хошу любовь имѣти и къ отню придам ти», льстя под нимъ, како бы погубити. Святополкъ же прииде в Вышегород нощью, отаи призвав же Путшю и вышегородчкыя боярьци, и рече имъ: «Прияите ми всѣмъ сердцемь». Рече же Путша с вышегородскыми боярьци: «можем главы своя сложити за тя». Онъ же рече имъ: «не повѣдуще никому же, шедше, убиите брата моего Бориса». Они же скоро обѣшашася се створити. О сяковыхъ бо Соломонъ рече: «скори суть пролити кровь бес правды тии бо обѣщаются крови, собрати собѣ злая; сих пути суть коньчавающих безаконие, нечестьемъ душю свою емлют». Послании же приидоша на Алто поле нощью. и подступиша же ближе и слышаша глас блаженаго Бориса, поюща заутренюю: бѣ бо ему вѣсть уже, яко хотять убити и. Въставъ, нача пѣти: «господи, что умножишася стужающи ми; мнози, въсташа на мя; мнози глаголют о души моеи»; и пакы: «яко стрѣлы твоя унзоша во мнѣ; яко азъ на раны готовъ, болезни моя пред мною есть выину»; и пакы глаголаше: «господи, услыши молитву мою, внуши моление мое истиною твоею, услыши мя правдою твоею, не вниди в суд с рабомъ твоимъ; яко не оправдится пред тобою всякъ живъ, яко погна врагъ душю мою». И концавъ псаломъ, и видѣ, яко посланѣ суть губить его, и нача пѣти псалтырю, глаголя, яко «обиидоша мя унци тучни и сборъ злобывых осѣде мя. Господи боже мои, на тя уповахъ, спаси мя и от всѣх гонящих избави мя». Посемъ же нача пѣти канон; таче, концавъ заутренюю, помолися, глаголя, зря на икону, на Владычнь образъ: «господи Исусе христе, иже симъ образомъ явися на земли спасениа ради нашего, изволивыи своею волею пригвоздитися на крестѣ, волею приимъ страсть грѣх ради нашихъ, и мнѣ тако сподоби прияти страсть; се же не от противникъ приемлю, нь от своего брата, и не сътвори ему, господи, в семь грѣха». И помолившюся ему, возлеже на одрѣ своемъ. И се нападоша, яко звѣрие дивии. около шатра, и насунуша копьи, и прободоша Бориса и слугу его, и падоша на немь. Бѣ бо сь любимъ Борисомъ, и бяше бо отрокъ сь сынъ Угорескъ, именемъ Юрги, его же любляше Борисъ повелику; бѣ бо Борисъ възложилъ на него гривну велику злату, в неи же предстояше пред нимъ. Избиша же отрокы многы; Георъгеви не могуще сняти гривны сея вборзѣ съ шеи, усѣкнуща главу его, тако сня, отвергъша главу его прочь; тѣм же послѣдѣ не обрѣтоша тѣла его въ трупьи. Бориса же убивша оканнии и увертѣвше в шатеръ, возложьша на кола, везоша и еще дышюще. Увидѣвъ же се оканныи Святополкъ, яко еще дышеть, посла два Варяга приконьчатъ его. Онѣма же пришедшима, и видѣша, яко еще живу сущу ему, единь ею изъвлекъ мечь, пронзе и въ сердце. Тако скончася блаженыи Борисъ, вѣнець приимъ от христа бога, съ праведными причтеся, съ пророкы и апостолы, съ ликы мученичьскыми въдваряяся, Аврааму на лонѣ почивая, видя неиздреченную радость, въспѣвая съ аггелы, веселяся с ликы святыхъ. И положиша тѣло его, отаи принесъше Вышегороду, у церкви святого Василиа. Оканнии же си убиици приидоша Святополку, акы хвалу имуще безаконьници. Суть же имена симъ законопреступникомъ: Путьша, Талець, Оловиць, Ляшко; отець же их сатана. Сицѣ бо слугы бѣси бывают; бѣси бо на зло посылаеми бывают, а аггели на благое слеми суть. Аггелъ бо человѣку не стваряеть зла, нь благо мыслить ему всегда, паче же крестияномъ помагаеть от супротивнаго врага диавола; а бѣси на злое всегда ловят, завидяще ему, понеже видят человѣка богомъ почтена, и завидяще ему, на злое скоро слеми суть. Рече бо богъ: «кто идет прельстить Ахава» и рече бѣсъ: «се азъ иду». Золъ же человѣкь, тщася на злое, не хуже есть бѣса; бѣси бо бога боятся, а золъ человѣкъ ни бога боиться, ни человѣкъ ся стыдит; бѣси бо и креста господня боятся, а золъ человѣкь ни креста господня боится. Тѣм же глаголашеть Давыдъ: «Аще во истину убо право глаголете, право судите, сынове человѣчьстии; ибо въ сердци безаконие дѣлаете на земли, неправду рукы ваша съплетають; уничижени быша грѣшници от ложеснъ, заблудиша от чрева, глаголаше лжю; ярость их по образу змиину».

Теги: Библейский персонаж, Вышгород, Вышгородский, Киев, Киевский, Князь, Монах, Убийство, Убийство князя, Царь, Церковь, 1015, 6523, Авраам, Альта, Ахав, Борис Владимирович, Боярин, Василия, Венгр, Георгий Угрин, Давид, Днепр, Елович, Израильский, Каин, Киевляне, Король, Ляшко, Поляки, Путша, Река, Ростовский, Святополк Владимирович, Соломон, Ярослав Владимирович, Дружинник, Моисей Угрин, Талец,

О убиении Борисовѣ. Святополкъ же сѣде в Киевѣ по отцѣ своем, и съзва кианы и нача даяти имъ имѣнье; они же приимаху, но не бѣ срдце их с нимъ, яко братья их бѣшя с Борисомъ. Борису же възвратившуся съ вои, не обретшу печенѣг, вѣсть приде к нему: отець ти умерлъ. И плакася по отци велми, любим бо бѣ отцемь паче всѣх. И сташя, пришед, на Лтѣ. Рѣша же ему дружина отня: «Се дружина у тебе отца твоего и вои; поиди и сяди в Киевѣ на столѣ отни». Он же рече: «Не буди мнѣ подъяти рукы на брата своего старѣишаго; аще отець ми умре, то се ми будет въ отца мѣсто». И се слышавше вои разидошася от него. Борисъ же стоаше съ отрокы своими. Святоплък же исполнився безакониа, Каинов смыслъ приимъ, посылаа к Борису, глаголаше, яко с тобою хощу любовь имѣти и къ отню придам ти. А лстя под ним како бы его погубити. Святоплък же пришед нощию к Вышегороду, отаи призва Путшу и вышегородскыа боляре, рече им: Приаите ми всѣмь срдцемь. Рече же Путша с вышегородци: «Можем главы своа положити за тя». Он же рече имъ отаи: «Шедше убиите брата моего Бориса». Они же вскорѣ обѣщашяся ему се сътворити. О сицевых бо Соломон рече: Скори суть пролити кровь бес правды; ти бо обѣщаются крови, събирают собѣ злая; сих бо путие суть скончавающих безаконие, нечьстием бо свою душу емлют. Послании же на Лто нощию, и подступишя ближе и слышашя блаженаго Бориса поюща заутренюю; бѣ бо ему вѣсть уже, яко хотят погубити и. И въстав нача пѣти, глаголя: Господи, что ся умножиша стужающеи ми, мнози всташя на мя. И пакы: «Яко стрѣлы твоя унзоша въ мнѣ, яко азъ на раны готов и болѣзнь моа пред мною есть выну». И пакы глаголаше: «Господи, услыши молитву мою и не вниди в суд с рабомь твоим, яко не оправдится пред тобою всякь живыи, яко погна враг душу мою». И кончавъ ексапсалмы, и видѣ, яко послани суть губити его, нача пѣти Псалтиру, глаголя яко: «Обыдоша мя юнци тучни и съборъ злобивых осѣде мяѣ: «Господи, Боже мои, на тя уповах, спаси мя, и от всѣх гонящиих мя избави мя». По сем же нача пѣти канон, таче кончав заутренюю, помолися, глаголя, зря на икону, на образ Владычень, глаголя сице: Господи Исусе Христе, иже сим образом явися на земли спасениа ради нашего, изволивыи своею волею пригвоздитися на крестѣ и руцѣ свои и приим страсть грѣх ради наших, тако и мене сподоби приати страсть; се же не от противных приимаю, но от своего брата, и не створи ему, Господи, в сем грѣха. И помолившуся ему, и възлеже на одрѣ своемь. И се нападошя яко звѣрие дивии около шатра, и насунуша и копьи, и прободоша Бориса и слугу его, падша на немъ, прободошя с нимь. Бѣ бо се любим отцемь; бяше отрок сеи родом угринъ, именемь Георгии, егоже любяше повелику Борис, бѣ бо взложил на нь гривну злату велику, в неиже предстоаше пред нимь. Избиша же и ины отрокы Борисовы многы; Георгиеви же сему не могущу вборзѣ сняти гривны съ шиа, усѣкнушя главу его, и тако сняша, тѣм же послѣди не обрѣтошя тѣла с его в трупьи. Бориса же убивше окааннии и обертѣвше в шатеръ, възложивше на кола и повезоша и, еще же дышущу ему. Увѣдѣв же се окаанныи Святополк, яко еще дышет, посла два варяга прикончати его. Онѣма же пришедшима и видѣвшима, яко еще жив есть, единъ ею, извлек меч, пронзе и к сердцу. И тако скончася блаженыи Борисъ, вѣнець приемь от Христа Бога, с праведными причтеся, съ пророкы и апостолы, съ ликы мученичскыми въдворяася, Аврааму на лонѣ почиваа, видя неизреченную радость, въспѣвая съ ангелы и веселяся в лицѣ святых. И положишя тѣло его, принесше отаи к Вышегороду, у церкви святаго Василиа. Окааннии же убиици припадше к Святополъку, яко хвалу имуще безаконнии. Суть же имена сим законопреступникомъ: Путша и Талець, Еливиць, Ляшко; отець же их сотона. Сицевы бо слугы бѣси бывают; бѣси бо на злое посылаются, а ангели на благое посылаеми. Ангелъ бо человеку зла не сътворяет, но благое мыслит ему всегда, паче же христианом помагает и заступаеть от супротивнаго диавола; а бѣси на злое всегда ловят, завидяще ему, понеже видят человека Богомъ почтена, завидяще ему на злое слеми скори суть. Рече бо Богъ: Кто идеть прелстит Ахава? И рече бѣсъ: «Се азъ иду». Зол же человекъ тщася на злое не хужше есть бѣса; бѣси бо Бога боятся, а зол человекъ ни Бога боится, ни человекъ стыдится; бѣси бо и креста Господня боятся, а человекъ зол ни креста Господня боится. Тѣм же глаголеть Давидъ: «Аще въистину убо право глаголете, право судите, сынове человечстии; ибо в сердци безаконие дѣлаете, на земли неправду рукы вашя сплетают, уничижени бышя грѣшницы от ложеснъ, заблудишя от чрева глаголюще лжу; ярость их по образу зминуѣ».

Теги: Библейский персонаж, Вышгород, Вышгородский, Киев, Киевский, Князь, Убийство, Убийство князя, Царь, Церковь, 1015, 6523, Авраам, Альта, Ахав, Борис Владимирович, Боярин, Василия, Владимир Святославич, Георгий Угрин, Давид, Елович, Израильский, Каин, Киевляне, Ляшко, Мученик, Печенеги, Путша, Река, Ростовский, Святополк Владимирович, Соломон, Талец,

Убиение Борисъвъ. Святополкъ сѣде в Киевѣ по отцѣ и призва кияны, и многы дары имъ раздая, и отпусти я. Посла же къ Борису, глаголя: «Брате! Хощу с тобою любовь имѣти и къ отню ти придамъ». Лестно, а не истинно глаголааше. И пришедъ Вышегороду нощь, отаи призва Путьшу и вышегородьскыя боляре и рече имъ: «Повѣжьте ми, по истиннѣ приязнество имѣете ли ко мнѣ?». Путша рече: «Вси мы можемъ головы своя положити за тя!». Видѣвъ же дияволъ, искони ненавидяи добра человеку, яко всю надежду свою на Господа положилъ есть святыи Борисъ, начатъ подвижнѣе бывати, и обрѣтъ, яко же и Каина, на братоубииство горяща, тако же и Святополка, поистиннѣ втораго Каина, улови мысль его, яко да избьеть вся наслѣдникы отца своего и самъ прииметь всю власть единъ. Тогда призва к себѣ окаанныи проклятыи Святополкъ, совѣтникъ всему злу и началникъ всея неправды, и отверзъ прескверная уста, и испусти злыи свои гласъ, и рече Путщинѣ чадѣ: «Аще убо обѣщастеся главы своя положити за мя, шедше, братия моя, да гдѣ обрящете брата моего Бориса, и смотривше времени, и убиите его». И обѣщася ему тако створити. О таковыхъ бо пророкъ рече: «Скоры суть пролияти кровь бес правды. Сии бо обѣщеваются крови и сбирають себѣ злая. Сихъ бо путие суть сбирающе безаконие. И нечестиемъ бо свою душю обьемлють». Блаженыи же Борисъ, яко же бѣ воротилъ, и стал бѣ на Лтѣ шатры. И рѣша ему дружина: «Поиди и сяди в Киевѣ на престолѣ отца своего, се бо вои вси в руку твоею суть». Он же к нимъ отвѣщеваше, рече: «Не буди ми того, взяти рукы на брата своего, еще же и на старѣишаго, его же бѣхъ имѣлъ, яко отца». Се слышавше вои, разидошася от него, а самъ оста токмо съ отрокы своими, а бяаше въ день суботныи, бяаше в тузѣ и в печали скрушенымъ сердцемъ, вълѣзъ в шатеръ свои плакаашеся скрушенымъ сердцемъ, а душею радостною, жалостно гласъ свои испущааше: «Слезъ моихъ не презри, владыко! Да яко же уповаю на тя, тако с твоими рабы прииму часть и жребии со всѣми святыми твоими, яко ты еси Богъ милостивъ, и тебе славу всылаемъ, отцю и сыну и святому духу в векы. Аминь». Помышляшеть же мучение и страсть святого Никыты и святого Вечеслава, подъбну же сему убиену сущу, и како святѣи Варварѣ отець свои убиица бысть. И помышляаше слово премудраго Соломона: «Праведници в вѣкы живуть, от Господа мзда имъ и строение от вышняго». И о семь словеси токмо утѣшаашеся. Таче бысть вечеръ, повелѣ пѣти вечерню, а самъ вълѣзъ в шатеръ, нача творити молитву вечернюю съ слезами горкими и частымъ въздыханиемъ, и стенаниемъ многымъ. По сихъ леже спати, и бяаше сонъ его въ мнозѣ мысли и въ печалѣ крѣпцѣ и страшнѣ, како предатися на страсть, и како пострадати, и течение скончати, и вѣру съблюсти, яко да и щадимыи вѣнець прииметь от рукы вседържителя. И възбнувъ рано, и видѣ, яко годъ есть утреннии, бѣ же въ святую Недѣлю, и рече къ презвитеру своему: «Въставъ, начни утреню». Сам же, обувъ нози свои и умывъ лице свое, начат молитися къ Господу Богу. Послании же приидоша от Святополка на Лто в нощь и подъступиша близь шатра, и слышаша блаженаго глас страстотерпца. И начатъ пѣти: «Господи, что ся умножишася стужающе ми, мнози въсташа на мя»; и прочая псалма того. И нача пѣти псалтырь, глаголя, яко «Обыдоша мя пси мнозии, и юнци тучнии обдержаша мя». И пакы: «Господи Боже мои! На тя уповахъ, и спаси мя». Таче по семь канонъ. И кончавшу ему утренюю, нача молитися, зря ко иконѣ Господни: «Господи Исусе Христе, иже симъ образом явися на земли, изволивы своею волею пригвоздитися на крестѣ, и приимъ страсть грѣхъ ради нашихъ, и сподоби мя тако прияти страсть». И яко услышааше топотъ золъ около шатра и, трепетенъ бывъ, нача слезы испущати от очию своею и глаголааше: «Слава ти, господи, яко о всемь томъ сподобил мя еси завѣсти ради прияти горкую смерть и все пострадати любве ради словесе твоего. Не въсхотѣх бо самъ себе взыскати, ничто же себе изволихъ по апостолу: "Любы терпить, всему вѣру емлеть, не ищеть своихъ си"; и пакы: "Боязни в любве нѣсть, но свершеная люб вонъ измещеть страхъ". Тѣмъ же, владыко, душа моя в руку твою есть в ыну, яко закона твоего не забыхъ. Яко господу годѣ, тако и бысть». И яко узрѣ прозвитеръ его и отрокъ, иже служааше пред нимъ, господина своего дряхла и печалию оболияна суща зѣло, расплакаста и глаголаста: «Милыи наю Господине драгыи! Колико и благостии сподобися, яко не въсхотѣ противитися брату своему любве ради Христвовы! Колико воя дръжа в руку своею!». И си рекша, умилистася, и абие узрѣста текущихъ къ шатру блистания оружия и мечное оцищение. Безъ милости прободенъ бысть, честное и многомилостивое тѣло святого и блаженаго страстотерпца Бориса насунуша копии Путша и Талець, и Оловичь, Ляшко. Видѣвъ же се отрокъ его, вержеся на тѣло его, рекыи: «Да не остану тебе, Господине мои драгыи! Да идеже красота тѣла твоего увядаеть, ту и азъ сподобленъ буду животъ свои скончати». Бяше же сеи бѣ родомъ угринъ именемъ Георгии, бяше бо възложилъ на нь гривну злату, и бѣ любимъ Борисомъ паче мѣры, ту же и того прободошя. Святыи же Борисъ, яко бысть ураненъ, и скочи ис шатра въ оторопѣ, и начаша глаголати стоящеи округъ его: «Что стоите, зряще? Приступлеше, скончаемъ повелѣнное намъ». Си слышавъ, блаженыи нача молитися имъ и мил ся дѣяти, глаголя имъ: «Братие моя милая! Мало ми время дождите и да помолюся Богу моему». И възрѣвъ на небо съ слезами и горцѣ въздохнувъ, нача молитися сицевыми глаголы: «Господи Исусе Христе, Боже милостивыи и многомилостивыи, и премногомилостивыи владыко! Слава ти, яко сподобилъ мя еси от прелести жития сего лестнаго отъити! Слава ти, прещедрыи живодавче, яко сподоби мя труда святыхъ ти мученикъ! Слава ти, владыко человеколюбче, сподобивыи мя скончати хотѣние сердца моего. Слава ти, Христе, многому милосердию, иже направии на правивы путь мирныи и ногы моя, текущи к тебѣ безъ соблазна! Призри с высоты святыя твоея и виждь болѣзнь сердца, еже прияхъ от сродника моего, яко тебе ради умерьщвляемы есмы весь день. Въмѣниша мя, яко овца снѣди. Вѣси бо, Господи мои, вѣси, яко не противлюся, ни въпрекы глаголю, имы в руку моею вся воя отца моего и вся любимая отцемъ моимъ, и ничто же умыслихъ противу брату моему. Он же, елико възможе, и въздвиже на мя. Да аще бы ми врагъ поносилъ, претерпѣлъ убо быхъ от него. И аще бы ненавидя мене, на мя велеречевалъ, укрылся быхъ от него. Но ты, Господи, вижь и суди межи мною и межи братомъ моимъ. И не постави имъ грѣха сего, но приими въ миръ душу мою. Аминь». Паче възрѣвъ к нимъ умиленныма очима, испадшимъ лицемъ, весь слезами облиявся, рече: «Братие! Приступлеше, скончаите службу вашу. И буди миръ брату моему и вамъ, братие». Да елико слышааху словеса его, от слезъ не можааху ни словесе рещи от страха же и печали горкыя, и от многъ слезъ, но съ въздыханиемъ горкымъ жалостно глаголааху, плачюще. Кождо въ душе своеи глаголааше: «Увы намъ, княже нашь, милыи драгыи блаженыи! Водителю слѣпымъ, одежа нагымъ, старости жезлъ, ненаказаннымъ казателю. Кто уже исправитъ вся? Како не въсхотѣ славы мира сего? Како не въсхотѣ веселитися съ честными велможами? Како не въсхотѣ величия в семъ житии? Кто бо не почюдится великому смирению его? Кто ли не смирится, оно смирение видя и слыша?». И абие успе, предавъ душю в руцѣ Бога живаго месяца июля 24 день. И избиша же и отрокы многы. З Георгии же не могуще сняти гривны, отсѣкъше главу его, отвергоша кромѣ, да тѣмъ и послѣди не могоша познати тѣла его. Блаженаго же Бориса обертѣвше в шатеръ, възложиша и на кола и повезоша и. И яко быша на бору, нача въскланяти святую главу свою, и се увѣдавъ Святополкъ и посла два варяга, и прободоста и мечемъ въ сердце, и тако скончася блаженыи Борисъ, въсприимъ неувядаемы вѣнець от Христа Бога, съ праведными причтеся, съ пророкы и апостолы, и с ликы мученическыми въдворяяся, и Аврааму на лонѣ почиваяи, видя неизреченную радость, въспѣвая съ аггелы и веселяся в лицехъ святыхъ. И положиша тѣло его, принесше и таи въ Вышегородѣ, у церкви святаго Василия в земли погребоша и. Сеи благовѣрныи Борисъ, блага корени сыи, послушливъ бѣ отцю, покаряяся при всемъ, тѣломъ бяше красен и высокъ, лицемъ круглъ, плечи высоцѣ, въ чреслехъ тонокъ, очима добръ и веселъ, брада мала и усъ, младъ бо бѣ еще; свѣтяся царскы, крѣпокъ тѣломъ, всяческыи украшенъ, аки цвѣты въ юности своеи; на ратехъ храбръ, въ совѣтехъ мудръ и разуменъ при всемъ. И благодать Божия цветяаше на немъ. Окааннии же сии убиици приидоша къ Святополку, акы хвалу имуще, безаконници. Сии бо слугы бѣси бывают. Бѣси бо на злое посылаеми бываютъ, аггели бо на благое слеми суть. Аггелъ бо человеку зла не стваряеть, но благое мыслит ему всегда, паче же християномъ помагаеть и заступаеть от супротивнаго диявола, а бѣси всегда на злое ловять, завидяще ему, понеже видять человека, почтена Богомъ, и завидяще ему, на злое слеми скори суть. Рече бо Богъ: «Кто идеть прелестити Ахава?». И рече бѣсъ: «Се азъ иду». Злыи же человекъ не хуже есть бѣса. Бѣси бо Бога боятся и человекъ стыдятся, а золъ человекъ ни Бога боится, ни человекъ не срамляется. Бѣси бо креста Господня боятся, а золъ человекъ ни креста Господня боится. Тѣм же и глаголааше Давидъ: «Аще воистину правду глаголете, правду судите, сынове человечестии, ибо въ сердцѣ безаконие дѣлаете на земли. Неправду рукы ваша сплетають, утуждени быша грѣшници от ложеснъ, заблудиша от чрева, глаголаша лжу и ярость по образу змиину».

Теги: Библейский персонаж, Вышгород, Вышгородский, Киев, Киевский, Князь, Погребение князя, Убийство князя, Царь, Церковь, 1015, 24 июля, 6523, Авраам, Альта, Ахав, Борис Владимирович, Боярин, Варвара, Василия, Венгр, Вячеслав Вартиславич, Георгий Угрин, Давид, Елович, Израильский, Каин, Киевляне, Король, Ляшко, Мученик, Никита, Печенеги, Путша, Река, Ростовский, Светлая седмица, Святая, Святой, Святополк Владимирович, Соломон, Чешский, Талец,

Убиение князя Бориса Владимеровича Ростовъского. Святополкь сѣде въ Киевѣ по отци, и призва кианы, и многи дары имъ раздаа, и отпусты а. Посла же кь Борису, глаголя: «Брате! хощу съ тобою любовь имѣти, и кь отню ти придамъ»; глагола же лестно, а не истинно. И пришедъ къ Вышегороду нощию, отаи призва Путшу и вышегородскыа боляре, и рече имъ: «Повѣжьте ми по истиннѣ, приазньство имѣете ли ко мнѣ?» Путша рече: «Вси мы можемъ головы своа положити за тя». Видѣвъ же диаволь, искони ненавидяи добра человѣку, яко всю надежду свою на Бога положиль есть святыи Борись, начатъ подвижнѣе бывати и обрѣть, якоже и Каина на братоубииство горяща, такоже и окааннаго Святополка, по истиннѣ втораго Каина, улови мысль его, яко да избыетъ вся наслѣдникы отца своего, и самъ прииметь всю власть Рускую единь. Тогда призва къ себѣ окаанныи, проклятыи Святополкь съвѣтники всему злу и началникы всеа неправды, и отвръзе прескврыиаа своа уста, и испусти злыи свои глась, и рече Путшинѣ чади: «Аще убо обѣщастеся главы своа положити за мя, то шедше, братиа моа, да где обрящете брата моего Бориса, исмотривше времени убиите его»; и обѣщашася ему тако сътворити. О таковыхъ рече пророкь: "Скоры суть пролиати кровь бес правды; сии бо обѣщаваются крови, и събираютъ себѣ злаа; сихъ путие суть събирающе безаконие, и нечестиемь бо свою душу обиемлютъ". Блаженныи же Борисъ, якоже бѣ посланъ отъ отца своего, и не обрѣте противныхъ своихъ и възвратися; и слышавь о отни смерти, и како потаилъ Святополкь смерть отца своего, и не хотя ити кь Киеву, но якоже бѣ воротилься, и пришедъ ста на Алтѣ шатры; и рѣша ему дружина: «Поиди, сяди въ Киевѣ на столѣ отца своего, се бо вси вои въ руку ти суть». Онъ же къ нимъ отвѣщавааше: «Не буди мнѣ того възяты рукы на брата моего, еще же и старѣишаго, егоже быхъ имѣль яко отца; мнози бо языци въ дому отца моего и превратятъ сердце мое, еже прогнати ми его; якоже и отецъ мои сътвори прежде святаго крещениа». Се же слышавше вои, разыидошася отъ него, а самъ остася токмо съ отрокы своими. И бяше день суботныи, а самъ бѣаше въ велицѣ тузѣ и печали, и влѣзь въ шатерь свои съкрушенымъ сердцемъ, и плакаашеся ськрушенымъ сердцемъ, а душею радостною жалостно глась свои испущааше: «Слезь моихъ не презри, Владыко! да якоже уповаю на тя, тако да сь твоими рабы прииму часть и жребии съ всѣми святыми твоими, яко ты еси Богь милостивь и тебѣ славу възсылаемъ Отцу и Сыну и Святому Духу, нынѣ и присно и въ вѣкы вѣкомъ». Помышляашетъ же мучение и страсть святаго мученика Никиты и святаго Вячеслава, брата Болеславля, князя Чьского, подобно сему убиену бывшу отъ Болеслава, Лятьского князя, брата суща, и како святѣи Варварѣ отець свои убиица бысть; и помышляаше слово премудраго Соломона: праведници въ вѣкы живуть, отъ Господа мзда ихь и строение ихъ отъ Вышняго; и о семъ словеси токмо утѣшаашеся. Таче бысть вечеръ, повелѣ пѣти вечерню, а самъ влѣзь въ шатерь, нача творити вечернюю, съ слезами горкыми и частымъ въздыханиемъ и стенаниемъ многымь. По сихъ же леже спати, и бяше сонь его въ мнозѣ размышлении и въ печали крѣпцѣ и страшнѣ, како предатися на страсть, и како пострадати, и течение скончати, и вѣру сьблюсти, яко да неищадымыи вѣнець прииметъ отъ рукы Вседрьжителя. И възбнувь рано, и видѣ, яко годъ есть утрении, бѣ же въ святую недѣлю, и рече къ прозвитеру своему: «Въставь, начни утренюю»; самъ же, обувь нозѣ свои и лице свое умывъ, начатъ молитися Господу Богу. Послании же отъ Святополка приидоша на Алто въ нощь ту, и подступиша близь шатра, и слышаша гласъ блаженнаго страстотръпца, поюще псалмы заутреняа. Бяше же ему вѣсть о убиении его, и начать пѣти: "Господи! что ся умножиша стужающеи ми? Мнози вьсташа на мя; и прочаа псалма того. И начатъ пѣти псалтырь, глаголя, "яко обыдоша мя пси мнози и юнци тучнии обдрьжаща мя"; и паки: "Господи, Боже мои! на тя уповахъ, и спаси мя; таче по семъ канонь". И скончаша ему утренюю, начатъ молитися, зря ко иконѣ Господни, глаголя сице: «Господи Исусе Христе! Иже симъ образомъ явися на земли, изволивыи своею волею пригвоздитися на крестѣ, и приимъ смерть грѣхь ради нашихъ, и сподоби мя тако приати страсть». И яко услышааше топотъ золъ около шатра, и трепетенъ бывь, нача слезы испущати отъ очию своею, и глаголаше: «Слава ти, Господи, о всемь томъ яко сподобиль ми еси, зависти ради, приати горкую смерть, и все пострадати любве ради словесе твоего; не въсхотѣхъ бо себе самъ възыскати, ничтоже себе изволихъ по апостолу: любы тръпитъ, всему вѣру емлетъ, не ищетъ своихъ си; и пакы: боязни въ любви нѣсть, но съврьшенна любовь вонъ изгоняетъ страхъ; тѣмже, Владыко, душа моа въ руку твоею есть выну, яко закона твоего не забыхъ; яко Господу годѣ, тако и бысть.» И яко узрѣ прозвитерь его и отрокь, иже служааше предъ нимъ, господина своего дряхла и печалию обилна суща зѣло, расплакастася и глаголаста: «Милыи наю господине драгыи! коликои благости сподобися, яко не въсхотѣ противитися брату своему, любве ради Божиа, колико воа дръжа въ руку свою!». И си рекша, умилистася и умлькоста, и абие узрѣста текущихъ кь шатру, блистания оружиа, и мечное оцѣщение. Безъ милости прободено бысть честное и многомилостивое тѣло святаго и блаженнаго страстотрьпца Бориса; и въскочивше въ шатрь насунуша его копиемъ окаанныи Путша, и Талець, и Еловичь, и Ляшко. Видѣвъ же се отрокъ его, връжеся на тѣло его, рекь: «Да не остану тебе, господине мои драгыи; да идеже красота тѣла твоего увядаетъ, ту и азъ сподоблень буду животь свои скончати». Бяше же сеи отрокъ родомъ Угринь, именемъ Георгии, братъ Моисею, егоже потомъ плѣни Болеславъ, плѣнуа Киевь съ Святополкомь, бияся съ Ярославомъ; много пострада въ Лясѣхъ въ плѣну отъ жены нѣкыя, еяже мужа убиша на бою вои Ярославли; она же хотѣ сего Моисея въ домь свои взяти въ мужа себѣ, красоты ради его, бѣша бо красенъ велми; о немъ же повѣсть въ Патерицѣ въ Печерскомь. Мы же сие глаголемь; На Георгиа же бяше възложилъ святыи Борисъ гривну злату, бѣ бо любимъ Борисомъ паче мѣры; ту же и того прободоша. Святыи же Борисъ яко бысть уранень, искочи ис шатра въ оторопѣ, и начаша глаголати стоящеи округъ его: «Что стоите зряще? Приступльше скончаемь повелѣнное намъ". Сиа слышавъ блаженныи Борисъ, нача молитися имъ и милъ ся дѣати, глаголя имъ: «братіа моа милаа! мало ми время дождѣте, да помолюся Богу моему.» И възрѣвь на небо сь слезами и горцѣ въздохнувь, нача молитися сицеми глаголы: «Господи Исусе Христе, Боже милостивыи, и многомилостивыи, и премногомилостивыи Владыко! славати, яко сподобилъ мя еси, Владыко, отъ прелести житиа сего лестнаго отъити; слава ти, прещедрыи Живодавче, яко сподобилъ мя еси труда святыхь ти мученикь; слава ти, Владыко человѣколюбче, сподобивыи мя скончати хотѣние сердца моего; слава, Христе, многому милосердию твоему, иже направивыи на правыи путь мирныи ногы моа тещи къ тебѣ безъ съблазньства; призры съ высоты святыа твоеа и виждь болѣзнь сердца моего, юже приахь отъ сродника моего, яко тебе ради умръщвляемы есми весь день, въмѣниша мя яко овца въ снѣдь. Вѣси бо, Господи мои, вѣси, яко не противлюся, ни въпрекы глаголю; имыи въ руку моею вся воа отца моего и вся любима отца моего, и ничтоже умыслихъ противу брату моему, онъ же елико възможе, въздвиже на мя; да аще бы ми врагь поносилъ, претрьпѣлъ быхъ убо отъ него, и аще бы ненавидяи мя на мя велерѣчевалъ, укрылся быхъ отъ него. Но ты, Господи, виждь и суди межи мною и братомъ моимъ, и не постави имъ грѣха сего, но приими въ миръ духь мои, аминь». Таче възрѣвь къ нимъ умиленыма очима, испадшимъ лицемъ, весь слезами облиявся, рече е: «Братие! приступльше кончаите службу вашу, и не буди мирь, братие, брату моему и вамъ». Да елико слышаху словеса его, отъ слезъ не можааху ни словесе рещи, отъ страха же и печали горкиа и отъ многь слезъ, но съ въздыханіемь горкымъ жалостно глаголааху, плачуще въ души своеи: «Увы намъ, княже нашь милыи, драгыи, блаженныи, водителю слѣпымь, одежда нагымъ, старости жезль, ненаказаннымь казателю! кто уже исправитъ вся? како не въсхотѣ славы мира сего? како не въсхотѣ веселитися съ честными велможами? како не въсхотѣ величіи въ семъ житии? кто бо не почудится великому его смирентю? кто ли не смирится, оно смирение видя и слыша?» И абие успе, предавь душу въ руцѣ Бога живаго, мѣсяца иулиа 24 день. Избыша же и отрокы многы; съ Георгиа же не могуще гривны сняти, отсѣкше главу его отвръгоша кромѣ, да тѣмъ послѣди не могоша познати тѣла его. Блаженнаго же Бориса обертѣша въ шатеръ, възложиша на кола, и повезоша его, и яко быша на бору, нача въскланяти святую главу свою; и се увѣдавъ Святополкь, посла два варяга, и прободоста и мечи въ сердце. И тако скончася блаженныи Борисъ, въсприемъ неувѣдаемыи вѣнець отъ Христа Бога съ праведними, причтеся съ пророкы и апостолы, и съ ликы мученическыми въдворяася, Авраама на лонѣ почиваа, и видя неизреченную радость, въспѣваа съ аггелы и веселяся въ лицѣ святыхъ. И привезше на Днѣпрь, вложиша его въ лодию, и приплувше съ нимь подъ Киевь; Киане же не приаша его, но отпнухуша прочь. И привезше тѣло его таи, положиша у церкви святаго Василия, въ Вышегородѣ, въ землю погребоша. Сеи благовѣрныи князь Борись, благаго корене сыи, послушливъ бѣ, отцу покаряяся о всемъ; тѣломъ бяше красень и высокь, лицемь кругль, плечи высоцѣ, въ чреслѣхь тонокь, очима добрь и весель, брада мала и усъ, младъ бо бѣ еще; свѣтяся царскы, крѣпокъ тѣломъ, на рати храберь, въ сьвѣтехъ мудръ и разумень, при всемь всячьскы украшень акы цвѣтъ въ юности своеи, и благодать Божиа цвѣтяше на немъ. Окаанніи же сии убиици приидоша кь Святополку, акы хвалу имуще, безаконници. Сии бо слугы бѣсы бываютъ; бѣсы бо на злое посылаеми бываютъ, аггели же на благое слеми суть. Аггель бо человѣку зла не сьтворяетъ, но благое мыслитъ ему всегда, паче же христианомъ помагаетъ и заступаетъ отъ съпротивнаго диавола; а бѣси всегда на злое словятъ, завидяще ему, понеже видятъ человѣка почтена Богомъ, и завидяще ему, на злое слеми скори суть. Рече бо Богь: "Кто идетъ прелестити Ахава? И рече бѣсь: "Се азъ иду". Злыи же человѣкь, тщашася на злое, не хуждьши есть бѣса; бѣси бо Бога боятся и человѣкь стыдятся, а золъ человѣкь ни Бога боится, ни человѣкь ни срамляется; бѣси бо креста Господня боятся, а золь человѣкь ни креста Господня боится. Тѣмже и глаголаше Давыдъ: аще въ истинну правду глаголете, праваа судите сынове человѣчестіи; ибо въ сердци безаконіе дѣлаете на земли; неправду рукы ваша сьплѣтаютъ. очюждени быша грѣшници отъ ложеснь, заблудиша отъ чрева, глаголаша лжу. и ярость ихь по образу змиину.

Теги: Библейский персонаж, Вышгород, Вышгородский, Киев, Киевский, Князь, Монах, Суббота, Убийство, Убийство князя, Царь, Церковь, 1015, 24 июля, 6523, Авраам, Альта, Ахав, Болеслав I Храбрый, Борис Владимирович, Боярин, Варвара, Варяги, Василия, Вячеслав Вартиславич, Георгий Угрин, Давид, Днепр, Елович, Израильский, Каин, Киевляне, Король, Ляшко, Мученик, Никита, Польский, Польша, Поляки, Путша, Река, Ростовский, Святополк Владимирович, Соломон, Чешский, Ярослав Владимирович, Дружинник, Моисей Угрин, Талец, Болеслав Вратиславич, Святая неделя, Великомученица,

1068

В лѣто 6576 [1068]. Приидоша иноплеменници на Рускую землю, половци мнози; Изяславъ же и Святославъ и Всеволодъ изидоша противу имъ на Альто. И бывши нощи, поидоша противу себѣ; грѣхъ же ради наших попусти Богъ поганыя на ны, и побѣгоша рустѣи князи, и побѣдиша их половци. Наводит бо Богъ поганыя, по гнѣву своему, иноплеменьникы на землю, и тако скрушенымъ имъ, въспомянутся къ богу. Усобная же рать бываеть от сважениа диаволя. Богъ не хощеть зла въ человѣцѣхъ, но блага; а диаволъ радуется злому убииству, кровопролитью, въздвизая свары, зависти, братоненавидѣния, клеветы. Земли согрѣшивши коеи любо, казнить богъ смертью, или гладомъ, или наведениемъ поганых, или ведромъ, или гусиницею, или инѣми казньми. Аще ли покаявшеся будемь, в нем же ны богъ велит жити, глаголеть бо намъ пророкомъ: «Обратитеся ко мнѣ всѣмъ сердцемь вашимъ, постом и молитвою и плачемъ»; да аще сице створимъ, всѣх грѣхъ прощени будемъ. Нь мы на злое возвращаемся, акы свинья в калѣ грѣховнемъ валяющися, и тако пребываемъ. Тѣм же и пророкомъ к намъ глаголеть: разумѣхъ, рече, яко жестокъ еси, и шия желѣзныя выя твоя, того ради удержах от вас дождь, предѣлъ единъ одождихъ, а другаго не одождихъ, исъше; поразих вы зноемъ и различными казньми, то и тако не обратистеся ко мнѣ. Сего ради винограда вашего и смокви ваша, и нивы, и дубровы ваша истрохъ, глаголет господь, а злобъ ваших не могох истерти. Послахъ на вы различныя напасти и болезни, смерти тяжькы, на скоты казнь свою послах, то и тако не обратистеся ко мнѣ, нь рекосте: мужа есмя мы. Доколѣ не насытистеся злобъ вашихъ. Вы уклонистеся от пути моего, глаголеть господь, соблазнисте многы; сего ради буду свѣдѣтель скоръ на противныя и на прелюбодѣица, и на кленущая во лжу именемъ моимъ, и на лишающая мьзды наимникы, насильствующая на сироты и вдовиць, и накланяющая судъ кривѣ. Почто не сдерзаетеся о грѣсех ваших; нь уклонисте законы моя и не съхранисте их. Обратитеся ко мнѣ, обрящуся к вамъ, глаголеть господь; и азъ отверзу вамъ хляби небесныя, и возращу гнѣвъ мои от вас, дондеже все обилуеть вамъ; и не имуть изнемощи виногради ваши, ни нивы. Нь вы стяжасте на мя словеса тяжка, глаголюще: суетно работая богу; тѣм же усты чтуть мя, а сердце ваше далече отстоить от мене, глаголеть господь. Того ради ихже просим, не улучимъ: будет бо, рече, егда призовете мя, азъ же не послушаю вас. Възищете мене зли, и не обрящете; не въсхотѣша бо ходити по путемъ моимъ; да того ради затворяется небо, ово ли злѣ отверзается, въ дождя мѣсто пущаеть, ово ли сланою плоды ознобляя и землю зноемь томя, наших ради злобъ. Аще ли ся покаемъ о злобах своихъ, то акы чадом своимъ подаст богъ намъ вся прошениа, и одождить намъ дождь рань и позденъ, и наполнятся гумна наша пшеница, и пролиються точила винная и масличная; и воздамъ вамъ за лѣта, яже пояша прузи и хрустове и гусиница, сила моя великая, юже послах вамъ, глаголеть господь вседержитель. Си слышавше, въстягнемся на добро; взищете суда, избавите обидимаго; на покаяние приидемъ, не въздающе зла за зло, ни клеветы за клевету; нь любовию прилѣпимся господѣ бозѣ нашемъ, постомъ и рыданиемъ и слезами омывающи вся прегрѣшениа, не словомъ нарѣчающеся крестиянѣ, а поганьскы живуще. Се бо, не поганьскы ли живемъ, аще въ усряцю вѣруют; аще бо кто усрящеть черноризьца, то възращается, ни единиць, ли свинью: то не поганьскы ли есть то. Се бо по диаволю научению кобь сию творять. Друзии же зачиханию вѣруют, еже бываеть на здравие главѣ. Нь сими диаволъ льстить, и другыми нравы, всякыми лестьми, пребавляя ны от Бога, трубами, гусльми, русальями. Видѣмъ бо игрища утолочена и людии множество на них, яко упихати начнуть другъ друга, позоры дѣюща от бѣса замысленаго дѣла, а церкви стоять; егда же бываеть год молитвы, мало их обращаеться къ церкви. Да сего ради казни приемлемъ, казни грѣх ради нашихъ от бога всякыя и нахожение ратных по божию повелѣнию приемлемъ. Мы же на предлежащее возратимся. Пакы же Изяславу со Всеволодом Кыеву прибѣгшю, а Святославу Черьнигову, и людие киевьстѣи прибѣгоша Кыеву, и створиша вѣче на торговищи, и рѣша, пославше къ князю: «Се половци розошлѣся по земли; да вдаи, княже, оружие и конѣ, и еще биемся с ними». Изяславъ же сего не послуша. И начаша людие говорити на воеводу Коснячя; идоша с вѣча на гору, и приидоша на дворъ Коснячевъ, и не обрѣтше его, и сташа у двора Брячиславля, и рѣша: «Поидемъ, высадимъ дружину свою ис погреба». И раздѣлишася на двое: половину ихь иде къ погребу, а половина поидоша по мосту; сии же приидоша на княжь дворъ. Изяславу сѣдящу на сѣнех с дружиною своею, и начаша прѣтися съ княземъ, стояще долѣ. Князю изо оконца зрящу и дружинѣ стоящи у князя, и рече Тукы, брат Чюдинь, Изяславу: «Видѣши, княже, людие возлилися суть; пошли солъ, да блюдут Всеслава». И се ему глаголющю, другая половина людеи прииде от погреба, отворивше погребъ. И рѣша дружина князю: «Се зло есть, посли ко Всеславу, даждь призвавше къ оконцю, пронзуть его мечемъ»; и не послуша сего князь. И людье же кликнуша, и идоша къ порубу Всеславлю; Изяславъ же, се видѣвъ, со Всеволодомъ побѣгоста съ двора князя; и дворъ княжь разграбиша, бещесленое множество злата поимаша и сребра и кунами и скорою. Изяславъ бѣжа в Ляхы. Посем же половчемъ воюющимъ по землѣ Рустѣи, Святославу сущу в Черниговѣ, и половцемъ воюющим около Чернигова, Святославъ же собравъ дружины нѣколико, изиде на нѣх ко Сновьску. И узрѣша половци идущии вои, пристроиша вои противу. И видѣ Святославъ множество их, рче дружинѣ своеи: «Потягнемь, уже намъ нѣлзѣ камо ся дѣти»; и удариша в нѣ; и одолѣ Святославъ въ 3-хъ тысящах, а половець бѣ 12 тысяцѣ; н тако биеми, а друзии истопоша въ Снови; а князь их яша Шаракана въ 1 день ноября. И възвратишася с полономъ въ град свои Святославъ; Всеславъ же сѣде в Киевѣ. Се же богъ яви силу крестианьскую: понеже Изяславъ человавъ честныи крестъ, и изыма и; тѣм же наведе Богъ поганыя, сего же явѣ избави крестъ честныи. Въ день бо Въздвижениа Всеславъ, въздохнувъ, рече: «О кресте пресвятыи, понеже в тебе вѣровах, избави мя от рова сего». Богъ показа силу крестияньскую на показанье земли Рустѣи, да не преступають креста честнаго, цѣловавше; аще ли преступят, то и здѣ приимут казнь, и на приидущимъ вѣцѣ казнь вѣчную; понеже бо есть сила велика крестъная: крестомъ бо побѣжени бывають силы бѣсовьскыя, крестъ бо княземъ въ бранех, крестомъ бо огражаеми вѣрнии побѣжают супостаты противныя, крестъ бо въскорѣ избавляеть от напасти призывающимъ его с вѣрою; ничего же ся бѣси боять, токмо креста: аще бо бывают от бѣсовъ мечтаниа, знаменавше лице крестомъ, прогоними бывають. А Всеславъ сѣдѣ в Киевѣ мѣсяць 7.

Теги: Всеволод Ярославич, Изяслав Ярославич, Киев, Киевский, Князь, Переяславский, Половцы, Русь, Святослав Ярославич, Чернигов, Черниговский, Альта, Боярин, Двор, Киевляне, Польша, Река, Хан, Половецкий, 1068, 6576, Коснячка, Коснячкин, Брячислава, Тукы, Чудин, Сновск, Сновь, Шарукан, 1 ноября, Воздвижение Креста Господня,

В лѣто 6576 [1068]. Приидошя иноплеменници на Рускую землю, половци мнози; Изяслав, и Святослав, и Всеволод изыдошя противу им на Лто. И бывши нощи, подъидошя противу собѣ; грѣх же ради наших пусти Богъ на ны поганыа, и побѣгошя рустии князи пред половци; Изяславу же съ Всеволодом к Киеву прибѣгшу, а Святославу к Чернигову. И киевстии людие такоже прибѣгоша к Киеву, и створиша вѣче на тръговищи, и рѣша, пославшяся князю: Се, половци разсыпалися по земли; даи, княже, оружие и кони, и еще бьемся с ними. Изяслав же сего не послуша. И начашя людие его говорить на воеводу на Косняча; и идошя на гору с вѣча, и приидошя на дворъ Коснячков, и не обрѣтше его, и сташя у двора Брячиславля, и рѣшя: Поидемъ, высадимь дружину свою из погреба. И раздѣлишася надвое: половина их иде к погребу, а половина их до помосту; си же приидошя на княж дворъ. Изяслав же сѣдяше на сѣнех с дружиною своею; и начашя прѣтися съ князем, стоаще долѣ, князю же изъ оконца зрящу и дружинѣ стоящи у князя. И рече Туки, брат Чюдин, Изяславу: Видиши, княже, людие възвыли? Посли, аже Всеслава блюдут. И се ему глаголющу, другаа половина приде люди от погреба, отворивше погреб; и рѣша дружина князю: Се зло есть; посли къ Всеславу, и призвавше лестию къ оконцу, и пронзут его мечем. И не послуша сего князь. Людие же кликнушя, и идошя к порубу Всеславлю; и Изяслав, се видѣв, съ Всеволодом побѣгоста з двора. Людие же высѣкоша Всеслава ис поруба 15 септевря, и поставиша его посреди двора княжа, и дворъ княж разграбишя, безсчисленое множество злата и сребра и кунами и бѣлью: Изяслав же бѣжа в Ляхи. По сем же половцемъ воюющем по земли Рустии, Святославу же сущу в Черниговѣ, а половцем воюющем около Чернигова, Святославъ же събрав дружинѣ нѣколико, изыде на ня къ Оснувску. И узрѣша и половци идуща, и пристроишася противу; и видѣв Святослав множество их, рече дружинѣ своеи: Потягнем, уже нам нѣкамо ся дети. И удариша в кони, и одолѣ Святослав в трех тысящах, а половець 12000, и тако бьеми, а друзии потопиша в Снови, а князя их яша рукама, ноября 1. И възвратися Святослав с побѣдою в град свои, Всеслав же сѣде в Киевѣ. Се же, Богъ яви силу крестную, зане Изяслав цѣлова крестъ и поимаша и; тѣм же наведе Богъ поганыя, сего же явѣ избави крестъ честныи. В день бо Въздвижениа Всеслав въздохнув, рече: О, кресте честныи! Понеже в тебе вѣровах, избави мя от рва сего! Богъ же показа силу крестную на показание земли Рустѣи, да не преступают честнаго креста, цѣловавше его; аще преступит кто, тои здѣ приимет казнь, и на приидущем вѣцѣ казнь вѣчную приимет, зане велика есть сила крестнаа. И сѣде Всеславъ в Киевѣ месяць 7.

Теги: Всеволод Ярославич, Изяслав Ярославич, Киев, Киевский, Князь, Переяславский, Половцы, Русь, Святослав Ярославич, Чернигов, Черниговский, Альта, Боярин, Двор, Киевляне, Польша, Река, Хан, Половецкий, 1068, 6576, Коснячка, Коснячкин, Брячислава, Тукы, Чудин, Сновск, Сновь, Шарукан, 1 ноября, Воздвижение Креста Господня,

1097

В лѣто 6605 [1097]. Приидоша Святополкъ и Владимеръ, и Давыдъ Игоревичь, и Василко Ростиславичь, и Давыдъ Святославичь, и братъ его Олегъ, и сняшася у Любча на устроение мира, и глаголаше къ себѣ, ркуще: «Почто губимъ землю Рускую, сами на ся котору дѣюще? А половци землю нашу несуть разно и ради суть, еже межи нами рать. Да нынѣ отселе имемся по единъ умъ и по едино сердце и блюдемъ землю Рускую. Кождо да держить оттчину свою: Святополкъ Киевъ, Изяславъ, Володимерь Всеволожь, Давыдъ и Олегъ, и Ярославъ, Святославъ, а имъ же раздавалъ Всеволодъ грады, Давыду Володимеръ, Ростиславичема: Перемышль Володареви и Василкови Теребовль. И на томъ целоваша кресть: "Да аще отселе кто на кого будеть, то на того будемъ вси и крестъ честныи, и вся земля Руская». И целовавше, поидоша въсвояси. И прииде Святополкъ съ Давыдомъ къ Киеву, и ради бывше людие вси, но токмо дияволъ печален бяше о любви ихъ. И влѣзе сатана нѣкоторым мужемъ, и почаша глаголати къ Давыдови Игоревичи, ркуще тако: «Яко Владимеръ есть сложился с Василкомъ на Святополка и на тя». Давыдъ же, вѣруя лживымъ словесемъ, нача глаголати на Василка, глаголя: «Кто есть убилъ брата твоего Ярополка, а нынѣ мыслить на мя и на тя, и сложился есть с Володимеромъ? Да промышляи о своеи головѣ!» Святополкъ же смятеся умомъ, рече: «Егда есть се правда ли будеть или лжа?» И рече Святополкъ къ Давыдови: «Да аще право глаголеши, Богъ ти буди послухъ. Аще ли завистию молвиши, да Богъ будеть за тѣмъ!» Святополкъ же сжалися по братѣ своемъ и о себѣ помышляти нача, егда се право будет, и я вѣру Давыдови, и прельсти Давыдъ Святополка, начаста думати о Василкѣ, а Василко сего не вѣдааше, ни Володимеръ. И нача Давыдъ глаголаати: «Аще не имѣве Василка, то ни тебѣ княжения в Киевѣ, ни мнѣ в Володимерѣ». И послуша его Святополкъ. И прииде Василько, перевезеся на Выдобычь, и иде поклонитися святому Михаилу в монастырь, и ужина ту, а товары своя на Рудици постави. Вечеру же бывшу, присла Святополкъ, рече къ Василку: «Не ходи от именинъ моихъ». Василко же не хотѣ: «Не могу ждати, брате, егда будеть рать на дому». И присла к нему Давыдъ: «Не ходи, брате, не ослушаися брата стареишаго». И не хотѣ Василко ждати именинъ Святополчих. И рече Давыдъ Святополку: «Видиши ли? Не слушаетъ тебе, а ходя подъ твоею рукою. Аще ти отъидеть въ свою землю, и ты узриши, что ти не заиметь ли городовъ твоихъ, да помянеши мене. Но призови его к себе и ими его, и даи же мнѣ». И послуша его Святополкъ и посла по Василка, глаголя: «Аще не хощеши ждати именинъ, да прииди ко мнѣ, целуеши мя и посидимъ вси съ Давыдомъ». Василко же обѣщася приити, неведыи на себе льсти. Василько же, всѣд на конь, поѣха, устрете и Василка дѣцькы его и поведа ему, глаголя: «Не ходи, княже, хотять тебе убити». И рече Василко в себе: «Межи нами крестъ. Не иму сему вѣры, и воля Господня да будеть». И приѣде Василко на дворъ Святополчь. И срѣтоша и Давыдъ, и потом Святополкъ, и сѣдоша. И нача Святополкъ глаголаати: «Буди, брате, до именинъ». И рече Василко: «Нелзѣ ми остати, уже есмь и товары отпустилъ прочь». Давыдъ же сѣдяаше, а жестоко сердце имяаше, аки нѣмъ сѣдяаше. И рече Святополкъ: «Завтракаи, брате». Он же обѣщася: «Воля твоя да будеть». И Святополкъ и Давыдъ идоста вонъ, и повелѣста Василка сковати въ двои желѣза, и устроиша сторожи. И заутра Святополкъ созва боляре свои и кияны, и поведа имъ, еже ему глаголалъ Давыдъ на Василька: «Брата ти уби и на тя свѣщася со Владимеромъ, хощеть тя убити и грады твоя заяти». И рѣша людие: «Тебѣ, княже, достоить блюсти своея главы. Да аще право будеть молвилъ Давыдъ, да прииметь Василко казнь. Аще ли неправду будеть глаголалъ Давыдъ, да прииметь от Бога и отвѣщаеть предъ Богомъ». И начаша глаголати игумени честнии и попи Святополку: «Не истинна се есть на Василка, но лжа». Давыдъ, увѣдавъ, нача Святополка поущати на ослепление Василка: «Аще сего пустиши, то ни тебѣ княжити, ни мнѣ». А Святополкъ же хотяаше пустити Василка, но Давыдъ же не хотяаше, блюдеся Василка. И ведоша Василка ис Киева къ Бѣлугороду, а от Киева вдале 10 веръстъ, и введоша его въ гридницю окована. И узрѣ Василко торчина, ножь остряща, и разумѣвъ, яко хотять его слѣпити, и въспи къ Богу, съ плачемъ глаголя: «Господи Исусе Христе, сыне Божии. Ты вѣси, что есмь своеи братьи не измѣнилъ ничто же!». И се влезоша послании Святополкомъ и Давыдомъ Сновидъ Изечевичь, конюхъ Святополчь, и Дмитръ, конюхъ Давыдовъ, и посласта коверъ, и яста Василка и не можаста, и въскочиста ина два, и накинуста на Василька двѣ дьскы, и едва утолиста с нужею Василька, и положиста въ знакъ, и выняста у Василка очеса. И от тоя нужа бысть, яко мертвъ. И везоша и в Володимерь. И бысть на мосту на Въздвиженьском, на торговищи, и сняша с Василька срачицю кроваву, и даша и мыти попадьи. И начаша попадья плакати велми, и очютися Василко, и рече: «Гдѣ се есмь?» И нача просити воды, и даша ему пити. Он же рече: «Где есть моя сорочка? Да бых в тои сорочкѣ и смерть приялъ, кровавѣ сорочкѣ». И привезоша и в Володимерь Василка, и прииде Давыдъ, акы нѣчто уловъ уловивъ, и утѣшился, и велѣ его стрещи 30 мужемъ. Вълодимеръ же, слышавъ, яко ятъ бысть Василко и ослѣпленъ, ужасеся и плакася горко: «Сего не бывало бысть в Рускои земли ни при дѣдех наших, ни при отцѣхъ наших сего зла». И ту абие посла къ Давыду и Олгови Святославичема, глаголя: «Поидете къ Городьцю, да исправимъ се зло въ Рускои земли в насъ, братьи, о Василкѣ. Да сего что не исправимъ, да то болшее зло в насъ въстанетъ, и начнеть брат брата закалати, и погыбнеть земля Руская, и врази наши половци тому радуются, что в насъ, в руских князѣх, промежи зло чинится. И землю Рускую възмуть». Се слышавъ, Давыдъ и Олегъ печални быста велми и плакастася зѣло, ркуще: «Яко сего не бывало в родѣ нашемъ». Ту абие събравше воя, и приидоста къ Володимеру, Володимеру стоящу в бору с вои. И Володимеръ же, и Давыдъ, и Олегъ послаша къ Святополку мужи своя, глаголюще: «Что сие зло створилъ еси? Ввергълъ еси ножь в ны и ослѣпилъ еси Василька. Аще бы ти кая вина была на нь, обличилъ бы еси предъ нами, и упрѣвы его, то бы створилъ еси на нь. А нынеча коя его вина? Яви намъ». И рече Святополкъ: «Яко повѣдал ми Давыдъ Игоревичь, яко "Василко брата ти Ярополка убилъ и тебе хощеть убити, и грады заяти и волости, и ротѣ заходили с Владимеромъ, яко сѣсти Владимеру в Киевѣ, а Василкови въ Володимерѣ". А неволя ми своея главы не блюсти. А не язъ его слѣпилъ, но Давыдъ и велъ к себѣ». И рѣша мужи Владимерови и Давыдови и Олгови: «Извѣта о семъ не имѣи, яко Давыдъ есть слѣпилъ. Не въ Давыдовѣ городѣ ятъ бысть и ослепленъ, но в твоемъ ятъ и ослепленъ». И се имъ глаголющимъ, и разидошася разно. Наутрия же хотящимъ чресъ Днѣпръ ити на Святополка, Святополкъ же хотя выбѣгнути ис Киева, и не даша ему кияне, но послаша Всеволожию и митрополита Николу къ Володимеру, глаголюще ему: «Молимся, княже, тебѣ и братома твоима. Не мозите межи себе погубити земли Руския, иже бѣша стяжали дѣди ваши и отци ваши трудомъ великимъ и храбростию, побарающе по Рустѣи земли, и иныя земли приискывааху. А вы хощете промежи себе погубити землю Рускую». Всеволожа и митрополитъ приидоста къ Володимеру, молистася ему и поведаста молбу киянъ, яко створити миръ и блюсти земли Рускыя, и брань имѣти с погаными. Се слышавъ Владимеръ и, въсплакася, рече: «Поистиннѣ дѣди наши и отци наши блюли земли Рускыя, а мы хощемъ погубити». И преклонися на молбу княгинину, чтяше бо акы матерь и не ослушаяся ея ни в чем же, таче же и святительскыи чинъ чтяше велми и не ослушаяся его, акы отца, и приимъ молбу ихъ, и прииде Всеволожа и митрополитъ къ Киеву, и повѣда вся рѣчи Святополку и кияномъ, яко миръ будеть. И умиришася на семь, что Святополку Давыда иняти или проженути его, и крестъ целоваша. Васильку сущу въ Володимирѣ, и прииде великыи постъ, и нача слыти: идеть Владимеръ и Святополкъ на Давыда на Игоревича. И Давыдъ посла къ Василкови: «Пошли мужи свои къ Володимеру и Святополку, чтобы на мя не ходили. А вдам ти которои городъ любъ, любо Всеволожь, любо Пшель или Перемысль. И рече Василко: «Азъ положу упование на Бога, а тебѣ не мщю. Но слышу, что хощеть мя Давыдъ выдати ляхомъ. То се мало ли ся насытилъ моея крове, а се хощеть боле насытитися, оже мя дасть. Азъ бо ляхомъ много зла створилъ и хотѣлъ есмь мьстити и мьстити ляхомъ за Рускую землю. Но се повѣдаю ти по истиннѣ, яко дасть ми се Богъ за мое възвышение, и низложи мя Богъ». И посла Василко къ Владимеру и Святополку: «Мене ради крови не проливаите». И възвратишася въспять и Владимеръ, и Святополкъ. И по семъ же приходящу Велику дни, и поиде Давыдъ Игоревичь приняти Василкову власть, И устрѣте и Володарь, брать Василковъ, у Бужеска, и не смѣяше Давыдъ стати противу Володарю и затворися в Бужескѣ. И Володарь оступилъ градъ, и нача Володарь молвити: «Почто, зло створивъ, не каешися? Да уже помянися, колико еси зла створилъ». Давыдъ же нача на Святополка извѣтъ творити, глаголя: «Сице створилося ци въ моемъ градѣ. Азъ сам ся боялъ, аще быша и мене яли и створили тако же. Неволя ми было пристати къ совѣту Святополчю, ходяи в руку его». И рече Володарь: «Нынѣ пусти брата моего, и сътворю с тобою миръ». И радъ бысть Давыдъ, посла по Василка, и приведъ, Володареви его дасть. И створиша миръ, и разыдошася, и прииде Василко, и сѣде Теребовли, а Давыдъ Володимерю. И наставши веснѣ, прииде Володарь и Василко на Давыда, и Давыдъ затворися в Володимери. И онѣма же ставшима около города Всеволожа, и взяста копиемъ град, и зажгоста, и выбѣгоша людие от огня. И повелѣ Василько вся жещи, и створи мщение на людех неповинныхъ. По сем же приидоста къ Володимерю, и Давыдъ затворися въ градѣ, и оступиша и, глаголюще. И посласта володимерьцемъ, глаголюще: «Не приидоховѣ на градъ вашь, ни на васъ, но на врагы своя, Туряка и Лазаря, и Василя. Тѣ бо суть намолвили Давыда, и тѣхъ есть послушалъ Давыдъ и створи се зло. Да аще хощете за сихъ битися, да во се мы готовы, аще ли выдаите врагы наша». И гражане, се слышавше, рекоша Давыдови: «Выдаи мужи сия». И жаль бо бѣ Давыду мужеи тѣхъ велми и не по волѣ выдасть Туряка, Лазаря, Василя, и растрѣляша Васильковичи, и сотворивъ миръ, отъидоша. Се же второе мьщение створи, его же не бяше лѣпо творити. Святополку же обѣщавшуся прогнати Давыда, и поиде къ Берестию къ ляхомъ. И се слышав, Давыдъ иде в Ляхи къ Володиславу, ища помощи. Ляхове же обѣщася ему помагати и взяша у него злата 50 гривенъ, и ркуще: «Поиди с нама на Святополка, и ту смирим тя съ Святополкомъ». И послуша ихъ, и иде с ними къ Берестию с Володиславомъ, и ста Святополкъ въ градѣ, а ляхове на Бугу. И сносися Святополкъ рѣчми съ ляхи, и дасть имъ дары многы на Давыда. И рече Володиславъ Давыдови: «Не послушаеть мене Святополкъ. Да иди опять въспять». И иде Давыдъ къ Володимерю, а Святополкъ съвѣть створи с ляхи и поиде Пиньску; посла по воя и прииде къ Дорогобужу, и дожда ту вои своихъ, и поиде на Давыда къ граду. И Давыдъ затворися въ градѣ, чая помощи от нихъ. «Мы тебѣ поможемъ на Святополка». И солгаша ему, емлюще у Давыда злато. Святополкъ же оступи градъ и стоя 7 недѣль. И поча Давыдъ молитися: «Пусти мя изъ града». Святополкъ же обѣщася ему, и целоваше крестъ межи собою, и изыде изъ града. А на другое лѣто совокупишася князи, Святополкъ и Володимеръ, Давыдъ, и Олегъ, призваша к себѣ Давыда Игоревича по съвѣту и не даша ему Володимеря, но даша ему Дорогобужь. В немъ и умре Давыдъ Игоревичь. А Святополкъ прия Володимерь и посади в нем сына своего Ярослава.

Теги: Владимир Волынский, Володарь Ростиславич, Волынский, Всеволод Ярославич, Заключение мира, Киев, Киевский, Князь, Митрополит, Монастырь, Новгород-Северский, Олег Святославич, Перемышль, Половцы, Русь, Святополк Изяславич, Смерть князя, Церковь, Черниговский, Боярин, Брест (Берестие), Западный Буг, Киевляне, Король, Любеч, Муромский, Польский, Польша, Поляки, Река, Торчин, Владимир Всеволодович, Весна, Давыд Игоревич, Перемышльский, Михаила Архангела, Давыд Святославич, 1097, 6605, Василько Ростиславич, Теребовльский, Дорогобуж, Ярослав Святославич, Выдубичи, Выдубицкий, Рудици, Белгород Южный, Сновид Изечивич, Конюх, Дмитр, Воздвиженский, Мост, Николай, Всеволож, Перемиль, Шеполь, Пасха, Буска (Бужеск), Владимирцы (волынские), Туряк, Лазарь, Василь, Владислав II Герман, Пинск, Ярослав Святополчич,

Въ лѣто 6605 [1097]. Снидошася вся братиа у Любча на устроение мира, князь великии Святополкь, и Володимерь Манамахъ, и Давыдъ Игоревичь Ярославича, Василко Ростиславичь, Володаревь братъ, и Святославича два, Давыдь и Олегь, и рекоша: «Почто губимъ землю Рускую, межи себе творячи которы и брани великие? а половци землю нашу несутъ разно и пусту чинятъ». И цѣловаша кресть, яко быти имъ всѣмъ за одинь, а дръжатися комуждо отчины своея, а въ чюжее не въступатися; и оттолѣ разыдошася князь великии Святыиполкь къ Киеву, а съ нимъ Давыдъ Игоревичь и Василко Ростиславичь; и яша ту Василка князъ великии Святополкь и Давыдъ Игоревичь, и ведше въ Бѣльгородъ ослѣпиша его, и оттолѣ везоша его къ Володмерю Залѣзькому, и ту его посадиша; и повелѣ Давыдъ стрещи его 30 мужемъ; ищи сего подлинно инде въ лѣтописцѣ. Слышавъ же се Володимерь Манамахъ, нача тужити о семъ и плакати, и посла по Святославичи, по Давыда и по Олга, и хотяше поити на великого князя Святополка. А князь великии начатъ извѣтъ творити на Давыда Игоревича, рече: «Яко тъй мнѣ повѣдалъ; яко хощетъ тя убити Василко, а грады твоа взяти себѣ, а сложился есть съ Володимеромъ; и язъ своеа головы блюлъ, а слѣпилъ его Давыдъ, а не язъ». Онѣмъ же въсхотѣвшимъ на него за Днѣпрь, Святополкь же въсхотѣ бѣжати, и не даша ему киане; а къ Володимеру послаша съ молбою матерь его, Всеволожу княгиню, и митрополита Николу. Князь же Володимерь послушаихъ, и рече имъ: «Аще се все зло сътвориль Давыдъ, то шедъ князь великии Святополкь ими его, или прожени, а мы кровопролитиа не хотимъ». Князь же великии сице обѣщася, и тако мирь сътвориша. Князь великии Святополкь Изяславичь съ Володимеромъ Всеволодичемъ Манамахомъ хотѣша ити на Давыда Игоревича про Василка, онъ же посла къ Василку, глаголя: «Пошли кь братии, да бы на мя не ходили; азъ ти дамъ градъ, кои хощеши». Онъ же посла къ нимъ, рекъ: «Мене ради, братие, крови не проливаите». Они же възвратишася. Тое же весны Давыдъ Игоревичь поиде о Велицѣ дни, хотя прияти власть Василькову, и срѣте его Володимеръ Ростиславичь, братъ Василковь, у Бужска, и не смѣ Давыдъ стати противу ему, и затворися въ Бужскѣ; и ту Давыдъ отпусти Василка, дасть его брату его Володарю Ростиславичу, и сѣде Василко въ Теребовли, а Давыдъ иде къ Володимеру Велиньскому. Тои же весны Василко и Володимерь Ростиславичи идоша на Давыда Игоревича, Давыдъ же затворися вь Володимери; они же взяста градъ Всеволожь, и зажгоста его, а людеи иссѣкоша. Посемь же приидоша къ Володимерю, и оступивше его, и начаша просити Туряка, Лазаря и Василя, яко тѣ намолвили Давыда на ослѣпление Василково; и выда ихъ Давыдъ и не хотя, они же повѣсиша ихъ и разстрѣляша, и мирь въземше отъидоша. Того же лѣта погорѣ онь поль, а въ 3 день дѣтинець згорѣ городъ; и Лукину чадь избыша.

Теги: Владимир, Владимир Волынский, Володарь Ростиславич, Заключение мира, Киев, Киевский, Митрополит, Олег Святославич, Половцы, Русь, Святополк Изяславич, Боярин, Днепр, Киевляне, Княгиня, Любеч, Река, Владимир Всеволодович, Весна, Давыд Игоревич, Давыд Святославич, 1097, 6605, Ослепление князя, Василько Ростиславич, Пожар, Белгород Южный, Николай, Всеволож, Пасха, Буска (Бужеск), Туряк, Лазарь, Василь, Мономахиня, Лука,

1100

Выиде Мстислав от Давыда на море. Того же лѣта братьа створишя миръ межи собою, Святоплък, Володимиръ, Давыдъ, Олег, въ Увѣтицех; и приде к нимь Давыдь Игоревич и рече: На что мя есте привабили? Осе есмь, кому до мене обида? И отвѣща ему Володимиръ: Ты еси прислал к нам рекше: Хощу, братье, прити к вам и пожалити обиды своеа; да се, еси пришол и сѣдиши с братьею своею на одином коврѣ, а чего не пожалуешь до кого ти нас жалоба? И не отвѣща Давыдъ ничтоже. И сташя вся братья на коних; и ста Святоплък съ своею дружиною, а Давидъ и Олег съ своею кромѣ себе; а Давыдъ Игоревич кромѣ сѣдяше, и не припустяху его к себѣ, но особь думаху о Давыдѣ. И сдумавше, послашя къ Давыдови свои мужи: Святополкъ Путяту, Володимиръ Оргости и Ратибора, Давыдь и Олег Торчина. Послании же приидошя к Давыдови и рѣша: Се ти молвять братья: не хощем ти вдати стола Володимирскаго, зане вверглъ еси ножь в нас, егоже не было в Рускои земли; да се, тебе не имем, ни иного зла створим, но се ти даем: шед, сяди въ Божескомь островѣ, а Дубень и Черторыискь, а то ти дает Святоплък, а се ти дает Володимир 200 гривен, а Давыдь и Олегь 200 гривенѣ. И тогда послаша слы своя к Володарю и к Василкови: Поими брата своего Василка к собѣ, и буди вам едина власть, Перемышль; да аще вам любо, то сядета, аще ли да пусти Василька сѣмо, и мы кормим его зде; а холопи наши выдаите и смерди. И не послуша сего Володарь, ни Василько. А Давыдь сѣде в Божескѣмь, и по сем вдасть Святоплък Давыдови Дорогобуж, в немже и умре; а Володимиръ вда сынови своему Ярославль. И приде Мстислав, сынь Володимирь, с новгородци, бѣ бо Святоплъкъ с Володимиром ряд имѣлъ, яко Новуграду быти Святоплъчю и посадити сына своего в немь, а Володимиру посадити сынъ свои в Володимерѣ. И приде Мстислав к Киеву, и сѣдошя въ истьбѣ, и рѣша мужи Володимери: Се, прислал Володимиръ сына своего, да се, сѣдят новгородци, да, поимше сына твоего, идут к Новуграду, а Мстислав идет к Володимирю. И рѣша новгородци Святоплъку: Се, мы, княже, прислани к тебѣ, и ркли нам так: Не хощем Святоплъка, ни сына твоего: аще ли двѣ главы имѣет сынь твои, то посли его; сего ны далъ есть Всеволод, а вскормили есмы собѣ князя, а ты еси шол от насѣ. Святополк же многу прю имѣв с ними, онѣм же не хотѣвшем, и поимше Мстислава приидошя к Новуграду.

Теги: Владимир Волынский, Володарь Ростиславич, Волынский, Всеволод Ярославич, Заключение мира, Киев, Киевский, Князь, Новгород, Новгород-Северский, Олег Святославич, Перемышль, Ратибор, Русь, Святополк Изяславич, Смерть князя, Черниговский, Боярин, Мстислав Владимирович, Новгородцы, Торчин, Владимир Всеволодович, Закладка, Давыд Игоревич, Перемышльский, Давыд Святославич, Василько Ростиславич, Теребовльский, 1100, 6608, Тысяцкий, Путята Вышатич, Витачов, Оргости, Переяславец, Остров, Старый Чарторыйск, Дубно, Дорогобуж, Ярославль, Балтийское, Море,

1118

Того же лѣта приведе Володимирь съ Мьстиславомъ вся боярѣ новгородчкыя къ Кыеву, и заводи я къ честному кресту, и пусти их домовъ, а иныя у себе остави; и разгнѣвася на ты, оже ты грабилѣ Даньслава и Ноздрьчю, и на сочькаго на Ставра, и заточи я вся.

Теги: Киев, Киевский, Князь, Новгородский, Переяславский, Смоленский, Черниговский, Боярин, Мстислав Владимирович, Ростовский, Владимир Всеволодович, Белгородский, 1118, 6626, Даньслав, Ноздреча, Ставр, Сотский,

Въ лѣто 6626 [1118]. Ярославь Святополчичь отсла отъ себе жену свою, дщерь Мьстиславлю, Володимерю внуку; про то поиде на нь князь великий Володимерь и з дѣтми къ Володимеру, онъ же убѣже вь Угры, и бояре его отступиша отъ него. Князь великий же посла въ Володимеръ сына своего Романа, онъ же преставися тамо; и посади князь великий другаго сына, Андрѣа.

Теги: Владимир, Владимир Волынский, Вокняжение, Волынский, Киевский, Князь, Новгородский, Переяславский, Смерть князя, Смоленский, Черниговский, Боярин, Мстислав Владимирович, Ростовский, Владимир Всеволодович, Ярослав Святополчич, Андрей Владимирович, Угры, Роман Владимирович, Белгородский, 1118, 6626, Углицкий,

Того же лѣта князь великий Володимеръ Манамахъ и сынь его Мъстиславь приведе бояре Новогородскыя къ Киеву, и заводи а честному кресту, и пусти а домовь, а иныа у себе остави; и разгнѣвася на ты, оже тѣ грабили Даньслава и Ноздречю, и на сочкаго на Ставра, и заточи а вся.

Теги: Киев, Киевский, Князь, Новгородский, Переяславский, Смоленский, Черниговский, Боярин, Мстислав Владимирович, Ростовский, Владимир Всеволодович, Белгородский, 1118, 6626, Даньслав, Ноздреча, Ставр, Сотский,

1120

Въ лѣто 6628 [1120]. Юрии Долгорукии Володимеричь повоева болгары; а воевода у него былъ и бояринъ болшеи Георгии Симоновичь, внукь Африкановь, варяжского князя, брата Якуну слѣпому.

Теги: Болгары волжские, Воевода, Князь, Боярин, Варяжский, Ростовский, Якун, Юрий Владимирович, 6628, 1120, Георгий Симонович, Африкан,

1136

Том же лѣтѣ убиша Юрга Жирославица и с мосту свергоша.

Теги: Новгородский, Смерть, Боярин, Великий мост, 6644, 1136, Юрий Жирославич,

Того же лѣта убиша Юрия Жирославича и съ моста свергоша.

Теги: Новгородский, Смерть, Боярин, Великий мост, 6644, 1136, Юрий Жирославич,

1137

В то же лѣто прииде князь Мьстиславич Всеволод въ Плесковъ, хотя сѣсти в Новѣгородѣ опять на столѣ своем, позванъ отаи новгородчкыми мужи и плесковици, приятели его: «поиди, княже, тебе хотять опять». И яко услышано бысть се, яко Всеволод Плесковѣ с братом Святополкомъ, и мятежь бысть великъ в Новѣгородѣ: не въсхотѣша людье Всеволода; и побѣгоша друзии къ Всеволоду Плескову, и взяша на розъграбление домы их, Костянтинъ, Нѣжатинъ, инѣхъ много, и еще же ищуще то, кто Всеволоду прияеть боляръ, то имаша на них с полторѣ тысяцѣ гривенъ, и даша купцѣ крутитися на воину; досягоша и не виноватых. Потом же Святославъ Олговиць совокупи всю землю Новгородчкую, и брата своего Глѣбька, куряны с Половци, идоша на Плесковъ прогонити Всеволода. И не покорѣшася плесковици имъ, ни выгнаша от себе князя, но бяхуть ся устреглѣ, засѣклѣ осѣкы всѣ; и сдумавше князь и людье на пути, въспятившеся на Дубровнѣ, и еще рекше: «не проливаите крови съ своею братьею, неглѣ богъ како управит своимъ промысломъ».

Теги: Новгород, Половцы, Боярин, Новгородская земля, Новгородцы, Река, Псков, Всеволод Мстиславич, Святослав Ольгович, 1137, 6645, Константин Микульчич, Святополк Мстиславич, Мятеж, Глеб Ольгович, Дубровна, Псковичи, Нежата Твердятич,

В лѣто 6645. Прииде князь Всеволод Мстиславлич въ Псков, хотя сѣсти в Новѣградѣ опять на столѣ, позванъ отаи новогороцкими мужи и псковичи, Жирятою и приатели его, ркуще: Поиди, княже, хотят тя опять. И услышано бысть се, яко Всеволод въ Псковѣ з братом Святоплъком, и мятеж бысть велик в Новѣграде; не въсхотѣшя людие Всеволода, и инии побѣгошя къ Всеволоду въ Псков, и взяша на разграбление домы их, Констянтин Нѣжатин и иных много, и еще же ищуще, то кто Всеволоду приает боляръ, то имашя на них куны с полуторы тысящи гривну, и дашя купцемь крутитися на воину, но сягоша и невиноватых. Потом же Святослав Олгович съвокупи всю землю Новгородскую и брата своего Глѣбка, куряны с половци, идошя на Псков прогонити Всеволода. И не покоришася псковичи им, и выгнашя от себе князя, но бяху устрегли, засѣкли осѣки вси. И сдумавше князь и людие на путь, въспятившеся на Дубровнѣ, и еще рекше: Не проливаите крови с своею братиею, негли Богъ како управит своим промыслом.

Теги: Киевский, Новгород, Новгородский, Половцы, Боярин, Новгородская земля, Новгородцы, Река, Жирята, Псков, Всеволод Мстиславич, Святослав Ольгович, 1137, 6645, Константин Микульчич, Святополк Мстиславич, Мятеж, Глеб Ольгович, Дубровна, Псковичи, Нежата Твердятич, Куряне,

Тогои жо льта прьидь князе Всьволод Мьстиславич въ Пьсковъ, хотя сьсти во Новѣградѣ опять на столѣ своемъ, позваю отаи новогородскими мужи и пльсковичи, Жирятою, приятьли его: «Поиди княжеэ, опять тьбь хотять». Яко услышанъ быс(ть) си, яко Всьволод въ Пьсковѣ съ братомъ С(вя)тополкомъ, и мятьжь быс(ть) вьликъ в Новѣгородѣ, нь восхотьша людие Всьволода и побѣгоша ови къ Всьволоду въ Песковъ, и взяшя на разъграбльние домы ихъ, Къстянтинъ Бьжатинъл и иныхъ много. И ещо жо ищущи того, кто Всьволоду приятьнъ бояръ, поимаше на них куны по полуторѣ тысячи гривенъ и даша купцемъ крутитися на воину; носягоша и невиноватых. Потом же С(вя)тославъ Олговичь совокупи всю землю Новогородьскую и брата своего Глѣбка куряны с половци, идоша на Пьсковъ прогонити Всеволода. И не покоришася пьсковичи имъ, и выгнаша от себе князя, но бяхуть устерегли, засѣкли осѣки всѣ. И здумавше князь и вси людие на пути въспятившися, на Дубровнѣ, и еще рекше: «Не проливаите крови съ своею братьею, негли б(о)гъ како управить своимъ промышлениемъ».

Теги: Новгород, Половцы, Боярин, Новгородская земля, Новгородцы, Река, Жирята, Псков, Всеволод Мстиславич, Святослав Ольгович, 1137, 6645, Константин Микульчич, Святополк Мстиславич, Мятеж, Глеб Ольгович, Дубровна, Псковичи, Нежата Твердятич,